26 августа в открытом доступе появилось письмо военным комиссарам субъектов и председателям военно-врачебных комиссий. Документ подписан начальником Генштаба Валерием Герасимовым. Минобороны подлинность на момент публикации не подтверждало, но текст уже разошелся в профильных каналах на фоне жалоб на набор контрактников.

Смысл указания прост: годность предлагается оценивать не по диагнозу в карте, а по тому, способен ли человек нести службу.

Письмо, судя по распространенному тексту, направлено «в целях комплектования войск» и «недопущения необоснованного снижения численности» граждан, подлежащих призыву или мобилизации. Комиссиям велят проводить индивидуальную оценку «с учётом фактической способности выполнять обязанности военной службы, а не исходя из формального наличия диагноза».

Инвалидность и хронические заболевания, «в том числе инфекционные», предписано не считать безусловным основанием для освобождения, если человек, по мнению комиссии, служить может. Командующим округов, военкомам и председателям ВВК поручено выровнять практику. О «необоснованных» заключениях о негодности предлагается докладывать наверх.

Диагноз человека перестает быть стоп-сигналом и становится лишь одним из обстоятельств.

Категории годности по-прежнему задает постановление правительства № 565 с правками, включая постановление № 1314 от 29 августа 2025 года. Для призывников ВИЧ по статье 5 дает категорию «Д». Выраженная умственная отсталость и ряд психических расстройств тоже остаются непризывными основаниями. Для контрактников в отдельных пунктах и раньше допускалась индивидуальная оценка.

С 2025 года часть психиатрических формулировок смягчили именно для контракта в период мобилизации и военного времени. Возникла серая зона: диагноз в карте есть, а заключение может звучать как «способен выполнять обязанности». На бумаге комиссия обязана опираться на меддокументы. На практике, по сообщениям родственников и правозащитников, этот контур чаще обходят именно при контракте.

Как это выглядит на местах?

Публичной статистики Минобороны по контрактам людей с инвалидностью, психиатрическим учетом или ВИЧ нет. Официально ведомство обычно говорит о добровольной подписи и пройденной комиссии. Опубликованные истории дают другую картину.

В Ульяновске в июне 2026 года стала известна история 30-летнего Даниила Руднева — инвалида детства, не умеющего читать и писать, 18 лет состоявшего на учете в психдиспансере. Комиссия, по описанию близких и СМИ, признала его годным и отправила в зону боевых действий. В Удмуртии сын 44-летнего Алексея Васнецова с ментальными нарушениями утверждал, что отцу на медосмотре подсунули контракт вместо отказа и затем забрали из психиатрического стационара. Случай разбирали «Кавказ.Реалии».

Семён Карманов из Кемерова, 27 лет, инвалид третьей группы с умственной отсталостью, по словам родственников, в 2023 году не понимал смысл контракта. Позднее стало известно о его гибели, разбор публиковал Current Time. Андрей Бурышев из Псковской области с детства наблюдался у психиатра и подписал контракт после работы вербовщика.

В Башкирии сюжеты тянутся несколько лет: «АиФ-Уфа» писала о вызове в военкомат 18-летнего инвалида с рождения, который не ходит. Также известна история 59-летнего Сергея Зуйкова из Салавата: ограниченно годный из-за травмы спины подписал контракт после уговоров работодателя и после ранения, по этой версии, снова ушел на линию без ВВК. Жителя Екатеринбурга с тяжелой формой ВИЧ, по сообщениям местных изданий и «Беzформата», объявили самовольно оставившим часть и отправили на СВО.

Инфекционные диагнозы документ называет прямо. Это совпадает с тем, что фиксировалось журналистами раньше. В апреле 2026 года в интернете публиковалось фото объявления о наборе людей с ВИЧ и гепатитом в Центре СПИД в Петрозаводске.

Письмо Генштаба, даже если оно подлинное, не выше постановления правительства. Расписание болезней никто публично не отменял. Но в военной вертикали такое указание задает не норму закона, а норму исполнения: что считать «необоснованной негодностью».

Для комиссий это двойной стимул. Врач отвечает за заключение, но отказ признать человека годным могут прочитать как срыв комплектования. Индивидуальная оценка тогда расширяет контингент, а не защищает тех, кто службу нести не может. Особенно уязвимы люди с ментальными нарушениями, без семьи и жилья, с зависимостью, судимостью или инфекционным статусом.

Официально контракт остается добровольным. Истории из Ульяновска, Удмуртии, Кемерова, Башкортостана, Пскова, Карелии, Свердловской и Челябинской областей показывают другое: на местах диагноз часто перестает быть препятствием, если стоит задача набрать людей. Пока ведомство не публикует цифры и не разбирает конкретные случаи, спор идет в двух плоскостях. В одной — формула о «фактической способности служить». В другой — фамилии тех, кого комиссии уже сочли достаточно способными.